Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:56 

И раз уж я оказался здесь, пусть будет.

За окнами проносились станции, одинаковые, чистые и блестящие. Все пространство вокруг было cтерильным и нетронутым, без запаха, без вкуса, без каких либо неправильных форм, без всяческого иного цвета кроме белого. Белые стены вагона, белые поручни, блестящий зеркальный пол сверкал чистотой, вдоль стен покоились диваны, созданные из кожи животных которые возможно при жизни обитали на снежных полях, сливаясь с ними. Животных, которых давным-давно не осталось в природе…
Двери вагона, напоминающие вход в лабораторию, с легким свистом открылись, внутрь вошло нечто, по форме больше тень днём с высоким солнцем, чем человек: черная замшевая обувь, черные брюки, делающие ноги гротескно тонкими, распахнутое чёрное пальто, из под которого виднелся черный пиджак, даже шарф был черным и напоминал толстую змею, перекинутую через плечо. Человек прихрамывая и опираясь на чёрную же трость подошел ко мне и сел рядом, снял цилиндр, обнажая волосы цвета воронова крыла и положил его к себе на колени. Затем он повернул ко мне голову, пристально глядя сквозь стёкла очков в толстой оправе, и…
Я застыл. Его глаза. Они были абсолютно бесцветны. Лишь серые зрачки странной формы сверлили меня, мне показалось, что они двигаются, вращаются и ползут куда-то по его глазным яблокам. Они были похожи на маленькие шестерёнки, вырванные из неведомого механизма и блуждающие в молочно-белом космосе.
- Я - это Вы. – произнёс он низким голосом, отозвавшимся гулом где-то в районе моего лба, спустившимся ниже по лицу, вставшим комом в горле и заставившим меня провалиться в глубокую черноту. Я падал и видел, как где то внизу вращаются две крошечных серых шестерёнки. Я падал.Падал…Но вниз ли? Я потерял счет времени, чувство пространства. Я чувствовал лишь сотни тысяч маленьких иголок, касающихся моей кожи своими кончиками. Это было не больно. Не холодно и не горячо. Меня не били порывы ветра. До меня не доносились звуки. Лишь маленькие шестерёнки вращались где-то там…

Жадно заглатывая ртом воздух и всхлипывая я вскочил. В тот же миг мир, который я знал, предал меня, сменив горизонтальную ориентировку на строго вертикальную.
Вагон был ржавым, там пахло сыростью и плесенью, состарившимся пластиком, ставшим из белоснежного жёлто-коричневым, в разводах и потёках, как зубы старого курильщика.
Не было никакого человека в чёрном, кроме тёмной моей тени на пыльном потрескавшемся стекле тут же на полу. Руки были в ссадинах и царапинах, и , вместо того чтоб легонько скользить по гладкой деревянной трости, их пальцы судорожно сжимали тяжелый шероховатый кусок арматуры.Я сел, голова закружилась. На полу рядом что то поблескивало, но глаза подвели, всё вокруг плыло, пальцы обнаружили ржавый зубчатый металлический кругляш.

Но кто знает, может в действительности всё выглядит иначе, чем на самом деле и мои руки сжимали поручни кровати, а всё тело было увешано проводами и трубками, пронзающими кожу, плоть и кости, заставляющими течь по сети бледно серых жил голубоватую жидкость, вдыхать и выдыхать тщательно очищенную смесь газов через маску, прикрывающую то, что когда то было лицом человека. Всё, чем оно было ныне сводилось к двум белесым глазам под толстым стеклом, зрачки были бесформенными и разными по размеру, они то сужались, то расширялись, то будто начинали вращаться, а то и вовсе начинали передвигаться по глазному яблоку куда им вздумается, глядя то на потолок с яркими белыми лампами, то на стены из пожелтевшего пластика, то куда то внутрь головы, форму которой нельзя было разглядеть под маской. ..

@настроение: мелахнолия

@темы: out of here

21:47 

All your fantasies

Я не писал сюда давно.О чем то неприятном ещё больше.Наверное это показатель того, сколько времени мне было хорошо.

В конечном счёте, как это ни прискорбно, дайри стал для меня очередной эмоциональной мусоркой. Очень жаль.

Но я очень давно осознанно не слушал музыки, заставляющей меня плакать. К чему она мне сегодня? Как же выглядит мир в моей голове, если это именно то, что я хочу слушать? Как и зачем его кому- то показывать при этом?

Я играл музыку, в которой были крики чаек, но заменил их пением металлических стержней. Смысл писательства - показывать кому-то то,что ты видишь. В моём случае я просто достаю всё, что есть внутри, чтобы оно предстало перед моим же взором. Похоже на самокопание, но как то легче думать об этом, как об очищении. С другой стороны, это всего лишь перекладывание предметов. Емкость всё равно заполнится такими же точно снова, и в очередной раз потребует чтобы её очистили. Чтобы опять заполниться тем же самым.

Надо просто лечь спать. Но нельзя. А я так хотел наконец выспаться и нормально встать утром, а не днём.

Порой я хочу жить в колбе. В прозрачной, но очень прочной. В колбе , в которой мне хорошо и спокойно,чтобы больше ничего не было нужно. Чтобы не нужно было просыпаться и думать как пережить ещё один день, а за ним ещё, и ещё... Но таких колб нигде нет, и нигде такую не купить. В иные времена я возможно чувствовал себя как нельзя лучше имея всё то, что имею сейчас. Но я продолжаю быть наполненным всё тем же пространством, что делает меня абсолютно несчастным, ничтожным, потерянным. В котором мне хочется пожалеть себя. А за что пожалеть? За то, что меня жизнь чем то обделила? Да чем она меня обделила? Деньгами? Машиной? Девушкой замечательной и красивой? Верным и понимающим лучшим другом? Материальными благами всех видов? Возможностью танцевать? Способностями? Музыкальной самореализацией? Может внешностью? Да вот ничего подобного... А может она мне дала что-то, с чем я не в силах справиться? Содержимое собственной головы как минимум.И как максимум его же.

Мне кажется у каждого есть внутри мир, в котором он живет.Ну не считая тех людей , что по жизни снаружи, в обществе,активны и довольны этим. Но почему же мой собственный такой странный, такой красивый, такой печальный и такой пустой?

Может это не он пустой? Может это я пустой?...

@музыка: Max Richter

21:48 

The Broken Mug

Вот раньше когда меня что-то сильно расстраивало, особенно вечером, мне хотелось напиться. А сейчас я не пью. Сейчас хочется есть и плакать. Причем одновременно. Я вообще каким-то другим стал. Отломилось во мне что-то. Что-то не очень важное, но отломилось и теперь гремит где-то внутри жалобно так периодически при встрясках. Вроде как напоминая "Что было, того уж нет, а вместо него всё то- же, но не такое уже как раньше."

- Ты меня не слышишь! - Её голос сорвался, фразы стали отрывистыми, взгляд колким.

Ответом были только закрывающиеся мокрые глаза.

- Посмотри на себя! Встань на моё место!..

Объяснять бесполезно. Всё не так просто. Услышать легче, чем дать понять, что слышишь.

- Если бы я так сделала у тебя бы вообще была истерика!..

Какое уж тут бы, вот она собственно...Привет,истерика... Со временем просто привыкаешь делать это молча.

Звон посуды. Это я разбил кружку. Да, это у меня руки именно оттуда, откуда вы подумали. Хорошая была кружка, толстая и уютная. В кружке чай был вкусный,а на полу он печальный и неприятный. Собирать его тряпкой неудобно, вместо того, чтобы впитываться, он растекается во все стороны по жёлтому кафелю. Осколки жалобно звякают.

Прости, кружка.

Но кружка теперь тоже скалится острыми краями и втыкается в пальцы. А колючие фразы ранят меня со всех сторон и всюду, и с пола собираться не хотят...



@настроение: нет

17:14 

Как я хочу выспаться и рано встать. Хочу рано лечь и встать еще когда темно, завернуться в одеяло, спуститься на кухню, включить там желтую маленькую лампу и в одиночестве попить кофе, позавтракать, никуда не торопясь. У меня такая маленькая кухня...Каждое утро я приползаю туда уже в рубашке и с ключами от машины в руках, еле держа глаза открытыми и вижу, что места на ней мне уже не хватает, везде горит слепящий свет, везде суета и никто ничему и никому не рад.

Я живу в аквариуме, полном созданий, которые сами сюда пришли. Но тут никто никому не нужен. Только всем что-то нужно друг от друга.

Сюда возвращаешься и падаешь от липкой, противной, болезненной усталости. Спишь и не высыпаешься. Мерзнешь и никак не согреться. Вода противная, воздух холодный и совсем не сушит слёзы.

Отсюда уходишь каждое утро, но там, куда идешь, ничуть не лучше. Там серый снег,серое небо,серая масса чего-то озлобленного и всё это,смешавшись, хочет затянуть тебя внутрь и чего-то от тебя требовать, вытряхивая душу. Куда люди так торопятся? Зачем так спешат и куда опаздывают? Зачем с таким упоением портят прекрасный серый цвет, рассовывая его везде и всюду...

если у вашего кота в плейлисте начинают появляться Звери,Alai Oli,Мумий Тролль,Смысловые Галлюцинации,а то и Флёр или не дай бог Люмен, то наверное что то не так...



@музыка: Смысловые галлюцинации – Зима

@темы: сны

09:11 

Зима это не декабрь,январь,февраль.

Свет дали.Он тёплый.Кофе вкусный.Коты мягкие.Одеяло большое.Подушка удобная.Пара свободных часов еще есть.

Не люблю я всё-таки лето за то,что оно неуютное.Самая холодная зима лучше самого жаркого лета.Не потому что холод люблю.Наоборот.Потому что зимой тепло чувствуется лучше. Им приятней делиться.


@музыка: Alai Oli – Билет до Кингстона

@настроение: winter

@темы: ощущения, короткие мысли

19:15 

Я тут подумал...

...Я либо страшный транжира, либо скуп как Скрудж МакДак.

Меня иногда посещают мысли о том, что если б я так сильно не любил шмотки ( при этом мне же вечно нечего надеть, полная комната одежды, а надеть совершенно нечего...И да, когда я говорю комната, я имею ввиду что у меня отдельная комната - шкаф.) и не покупал их в безумном количестве, то мог бы себе позволить купить летом не новый VW GOLF, а Touareg не напрягаясь.А если б перестал тратить и на другие прелести красоты...То и порш бы купил. Причем это совершенно не голословно. Если примерно прикинуть, что каждая моя пара обуви стоит от 5 до 8 тысяч, то можно понять, что я потратил на обувь за 3 года около двухсот тысяч , грубо округляя. Т.е. только сэкономив на обуви я приобрел бы уже golf gti. А одежда на каждый сезон? Тут я даже прикинуть ничего не смогу. Да мне и страшно. Но я реально уверен что за последние несколько лет, плюс продажа моей предыдущей машины, плюс деньги, которыми я располагал на тот момент... ВУАЛЯ! PORSCHE. На 911 новый бы не насобирал может,но Cayman или Cayenne молча мог бы себе позволить.

Кстати, вспоминая моего богатого соседа с маленьким достоинством ростом. Вот он так и делает.У него есть видимость достатка.У него Land Cruiser, Lotus, Hummer, черт знает что еще... Но он плохо питается и выглядит ужасно. Я знаю, о чем говорю, я долго за ним наблюдал.

Но считать деньги, которые ты потратил за последние пару лет, очень глупо. Я сделал это просто из интереса и для наглядности. Я не жалею ни об одной потраченной копейке. Когда ты не тратишь - к тебе ничего и не приходит.

А потому, если ты любишь себя, то тебе для себя ничего не жалко.Так же как если кого-то.

Главное палку не перегибать.Есть разница между словами тратить и растрачивать . Так вот тратить на то, что ты любишь никогда не жалко.

А если ты считаешь "что же люди подумают..", то все печально. Тогда у тебя будет порш, и колбаса в холодильнике. Тогда ты себя не любишь.

И оказывается, что у меня не две крайности, а такой вот своеобразный баланс накопления - траты. Он цикличен. И в данной ситуации я могу сказать , что у меня нет Porsche потому, что я люблю себя.

@темы: деньги, жизненное, любовь, люди

15:51 

Ты то,что ты ешь.

Раз уж это дневник, тут будут не только публикации и муки творчества. Тут может появиться всё, о чем я задумываюсь.

А задумался я вот о чем. Дело в том, что я сижу на диете. Нет,я не толстяк в общепринятом понимании, не кусок жира,но несмотря на то,что я танцор и хореограф я далеко не атлет. Несмотря на мою работу недостаток физической активности,вечно машина под боком, тип обмена веществ... Есть полно людей без предрасположенности к тому, чтоб полнеть и они могут есть все, что захотят. Я не беру в расчет людей с ожирением, байки про широкие кости и про то, что они у всех одинаковые. Неправда. Не одинаковые, но речь не о том. Даже такие худышки с легкими с легким строением тела, узкими плечами и маленькими габаритами толстеют. Мой рост около 180 см, не очень много, не слишком мало.Мне 20 лет.Меня нельзя назвать тонкокостным, это спокойно определяется обхватом большим и указательным пальцем своего запястья. Индикацию результата легко найти онлайн.

У меня есть сосед.Ему за 30. Ростом он не вышел, наша с ним разница наверное около 20см , и без того у него проблем хватает, но суть не в этом. Таких как он много.У таких людей очень легкое строение костей и маленькая общая масса тела. Суть вот в чём : Я точно знаю что этот человек ест всё, что хочет, и может себе позволить питаться так, как хочет. У него тонкие запястья, маленькое тело и в общем он миниатюрен. Но пивное пузико просматривается из под одежды.Так что даже такие люди толстеют.Просто несколько иначе.

О чем я задумался? О еде. Когда я сел на диету меня начал изводить недостаток поступления углеводов извне. Из чего можно понять что диета низкоуглеводная.Что же я ем? Белок.Много белка. И овощи. Суть диеты крайне проста, и когда меня спрашивают что я сегодня у меня во время диеты на завтрак,и я отвечаю "Омлет со сливками и моцареллой, с дольками помидора , чашка кофе", люди удивляются. А по вашему что, диета это - Яблоко на завтрак,100 грамм творога на обед и яблоко на ужин?Но я худею.

Почему я ем и худею? Потому что как ни странно,но если резко сократить потребление пищи - растолстеешь. Потому что организм решит, что ты кормишь его мало и начнет запасать. И как ни странно - сидя на диете надо есть много.

Какова же цена?Я не ем хлеб, не ем вообще ничего мучного и сладкого. Не ем фрукты, в них много сахара. Много сахара - много углеводов. Соответственно, я вообще не ем сахар в чистом виде. Не ем шоколад. Эта диета не для сладкоежек,но все таки, это же диета. За счет чего на ней худеют? Всё просто. Для поддержания работоспособности организм пользуется углеводами, которые мы кидаем в него, как в топку. Шоколадки и конфетки особенно. Но организму такого количества уже слишком много для моментального использования. И он запасает. Но завтра мы закинем ему такую же порцию, и он снова запасет избыток.
Я не ем майонез. Вы читали вообще состав майонеза? А вы знаете каким он должен быть? А вот погуглите. В нем колоссальное количество углеводов, не говоря о том, что там еще за гадость есть.
Что же делает организм на этой диете? Грубо говоря он начинает пользоваться теми углеводами, что запасал все это время. Сначала вас со страшной силой тянет на сладкое и все прочее, но потом проходит. А где углеводов мало? Много где. Читайте на упаковках, это сейчас везде пишут. Если вы едите мясо, то эта диета тем более для вас. В нем сплошной белок, никаких углеводов. Я ем рыбу и морепродукты. Но если вы совсем вегетарианец например,то тоже не беда, рацион спокойно корректируется, можно узнать пищевую ценность любого продукта.

Почему я не пишу о диете подробно? Потому что ее суть проста как 3 копейки.В основе - белок и свежие овощи.Нельзя съедать в день более 40 единиц углеводов. Все остальное - сколько душе угодно. Главное не забыть, что когда вы придете к нормальному весу, не стоит снова начинать жрать все подряд.

Знаете что заставило меня себя пересилить и не слезть с диеты обратно на сладости? Я посмотрел фильм Джейми Оливера "Food Revolution". Там ничего не говорится о низкоуглеводных диетах, но говорится много о здоровом питании. И здоровое питание это не обязательно сплошной салат. Там говорится о том, что оно может и должно быть вкусным. Фильм отвадил меня от мыслей о том, что можно вернуться к нездоровому питанию, показав к чему оно приводит. И меня больше не напрягает моя диета. Я знаю что я не ем гору химической гадости , да, химия есть везде, но по сравнению со среднестатистическим жителем России мое питание очень и очень здоровое)

P.S. Эта диета не позволит вам сменить религиозные взгляды на 40 кг. Это просто сбалансированное питание, не истощающее организм, как это делают тупые куры , пытающиеся похудеть до костей. Она позволит вам прийти к вашему нормальному, правильному весу, и поддерживать его легко, главное не возвращаться к старому типу питания.Да, похудев можно будет позволять себе чуть больше чем лимит 40 углеводов в день. Но я сижу на ней меньше месяца, она уже перестала меня напрягать и я потерял 5 кг.


@темы: жизненное, еда

12:11 

"Exp" Глава 1.Исход Кваттов.(глоссарий в конце)

– Так вы утверждаете, что Кватты покидают наши границы? - A-1 отвернулся от камина и направил плоское металлическое лицо в сторону ящероподобного генерала первого класса Венуна, вальяжно развалившегося на алом бархатном диване.
Генерал задумчиво поболтал длинным раздвоенным языком в высоком стакане с синим пузырящимся Сумуслумским виски - ядерной смесью спирта из приторно сладких плодов Исина и специальных анестетиков, выдерживаемой в течение длительного времени в бочках из исиновой же коры. А-1 возможно бы скривился от столь неподобающего поведения в своем кабинете, но все, что могло меняться в его лице, это интенсивность свечения фотоэлементов.
– Их количество стремительно сокращается без видимых на то причин. - прорычал Венун, одетый в голубую форму Диоиона.
Форма состояла из прочных обитых металлом высоких армейских ботинок, из под которых были видны брюки с серебряной полосой сбоку. В брюки была заправлена идеально отглаженная белая рубашка с отложным воротником, под который уставом полагалось надевать шейный платок; но у генерала такого платка не было и на шее висел традиционный Сумуслумский амулет, изображающий одного из локальных идолов. Поверх рубашки был накинут роскошный голубой камзол, по личному желанию генерала украшенный не только серебряной символикой Диоиона, но и традиционной росписью Сумуслумов в тех же тонах. На ремне через плечо висела шпага с посеребренной гардой и синей кисточкой на навершии рукояти. На этом же ремне покоился импульсный парализатор PZ16 из гладкого матового металла,который при должной настройке мог как парализовать,так и прожарить всю нейронную сеть организма.
- Это все сектанты, продолжил рычать генерал, – лояльные правительству мирные и служащие кватты не выказали никаких поползновений.
- Что-ж ,пусть так. Это лучше, чем вероятные беспорядки , которые предсказал генерал-исанд. Хоть он и допустил столь глупую оплошность в расчетах… - мягко гудящий электронный голос А-1 словно запнулся. -… это не повод его наказывать. Вы свободны, Венун . Венун залпом осушил стакан синей жидкости, поставил его на золоченый столик рядом с диваном, встал , и поклонившись покинул кабинет.
Выйдя в стандартный металлический коридор, с отполированными полами и стенами, белыми лампами на потолке, равномерно освещающими гомогенное и абсолютно голое и безликое пространство Венун закрыл за собой массивную деревянную дверь. Он окинул её взглядом и ухмыльнулся. Дверь выглядела на этом фоне бредом сумасшедшего и галлюцинацией. “Его величество” А-1 был слишком уж забавным для обычной, пусть и мыслящей машины. Чего стоил только его кабинет с деревянной мебелью обитой бархатом, книжными полками ,подумать только с бумажными книгами! Бумажные книги в кабинете у механизма! С камином! С окном в сад… Что уж говорить о том, что А-1 был единственной на его памяти машиной ,которая носит одежду , и ладно бы одежду, но “Его величество” носил черную мантию, подбитую мехом!
Венун подумал о сектантах и фыркнул.
“Традиции традициями, идолы идолами, но если бы не разумные машины, я бы сейчас в набедренной повязке прыгал по болотам, с гарпуном набрасываясь на крабов ,чтобы просто добыть еды, а не попивал бы алкоголь в роскошных кабинетах начальства. Отвернуться от разума свыше, неустанного ,нетленного ,продвинутого ,технологичного и организованного может только недоразвитый безумец. И им может быть человек, но на кваттов я подумать не мог.”

----------------

– Просветленный…
Имани открыл глаза. Он сидел на песчаном полу хижины на коленях , когда к нему кланяясь вошел мужчина, человек. Имани жестом указал перед собой, и человек сел.
Круглая хижина была озарена лишь тусклым оранжевым светом колбы, наполненной мосами. Имани провел рукой по полу, зачерпывая песок ,кончики его ушей, испещренные многочисленными сережками, дрогнули. Песок просыпался сквозь шерсть на его пальцах. Он открыл колбу и встряхнул ее, мосы взлетели в воздух как пара десятков мелких угольков, заиграли отсветами в больших глазах молодого кватта, делая их из желтых совершенно огненными и дикими. По стенам хижины затрепетали тени.
– Ты пришел от людей, – голос кватта был таким же сухим и шершавым, шелестящим как дюны за стенами хижины.
Мужчина разомкнул было губы, но кватт резко вскинул перед его лицом раскрытую ладонь.
– Это не вопрос. – он замолчал, сложил руки в подобие молитвенного жеста и, по очереди соприкоснул пальцы. Многочисленные деревянные и металлические кольца на них, столкнувшись, издали подобие мелодии, от которой по спине пробегает холодок. Мужчина поёжился, нетерпеливо ожидал продолжения фразы.
– Вопрос лишь один, услышь его верно, ответь если не мне, то себе, не думая долго. Зачем ты пришел?
Мужчина моргнул, нервно облизал губы и начал
– Мой народ…
Как вдруг острый коготь коснулся его лба, приведя его в замешательство.
–Когда народ хочет – народ идет. Твой народ сидит там, в дюнах,– кватт махнул головой куда то за свое плечо, так что хвост из косичек на его голове колыхнулся, и многочисленные бусины, вплетенные в длинную шерсть, издали еще один гипнотический аккорд.
Мужчина раздраженно передернулся, провел ладонью по коротким волосам и взглянул прямо в горящие глаза собеседника.
– Я пришел, чтобы остаться.


Глоссарий


Кватты – в их собственном произношении Куаты. Вид антропоморфных кошачьих, внешними чертами напоминающих рысей. Верхние конечности похожи на человеческие, но со звериными когтями. В остальном тело устроено почти как у людей,за исключением хвоста,напоминающего тигриный. Средний рост сопоставим с человеческим , но особи мужского пола часто бывают ростом около 2 метров.
Зрачки узкие, уши заостренные.
Живут прайдами,как в городах так и племенным образом за пределами города.

Сумуслумы – Вид антропоморфных ящеров.Обладают сине-черной чешуйчатой кожей,строением тела напоминают людей,между пальцами имеют небольшие перепонки. Не обладают никакой растительностью на теле.Рослые и подвижные, в общей массе не уступают самым высоким Кваттам. Их глаза не имеют век, потому периодически они вынуждены облизывать глазные яблоки длинными раздвоенными языками. Имеют также широкие мускулистые хвосты,достающие до земли ,которыми могут пользоваться как третьей точкой опоры так и конечностью,но в Сумуслумских обществах считается неприличным держать что либо в хвосте.Хотя в бою хвост применяют часто. Хоть множество сумуслумов и перебралось в города , большинство до сих пор живут в деревнях в болотистой местности.

Диоион – общее название элитных войск, подчиняющихся правлению Объединенных Территорий.
Объединенные территории – государство , управляемое разумными машинами и Диоионом ,во главе которого стоит Наивысшее Механическое Божество А-1
Наивысшее Механическое Божество А-1 – Правитель объедененных земель.Разумная машина. Не столько бог,сколько монарх.Не смотря на то, что он не является биологическим , страдает манией величия ,и титул НМБ придумал себе сам. Официальное имя ,оно же титул для подчиненных и народа – A-1

Генерал первого класса – Наивысший ранг перед Генерал-Исандом (1м среди совета 6 генералов 1 класса).Высшее звание,которое может заработать любое смертное существо ,служащее в войсках Диоиона.

Исин – дерево,произрастающее на исконных сумуслумских территориях,имеет очень сладкие красные плоды, размером примерно с яблоко.

Сумуслумский виски – крепкий алкогольный напиток из плодов Исина ,которые при брожении меняют окрас с красного на синий.Готовится в бочках из коры Исина ,с добавлением некоторого количества анестетика , используемого племенными сумуслумами для охоты.Технически ,скорее вино,чем виски. Для гуманоидов и кваттов в малых дозах безвреден , в более крупных – обладает наркотическим и усыпляющим действием.

Мос – пустынное насекомое,водящееся в оазисах и вблизи воды,внешне напоминает бабочку ,в темноте их крылья источают оранжевый свет похожий на угольки

21:00 

У меня* есть проблема..

*Когда я говорю у меня, я и правда имею ввиду что она в основном моя.

Я не слышу людей.

Не всегда конечно, приступами. Они похожи на режим ожидания, кто-то внутри (хотя может и где-то еще) берет и ставит два пальца на fn+F12.И мир вокруг заливает мутно-серым градиентом с чёрными нечёткими краями. В этот момент я прямо слышу как к ЭЛТ в моей голове перестаёт поступать достаточно тока для отображения чего-либо, и моё лицо озаряется тусклым нефункциональным светом аварийного режима существования.Дело в том, что раньше я находил эту функцию крайне полезной и пользовался ей самостоятельно довольно долгое время во избежание чрезмерных энергозатрат в моменты имитации деятельности, внимания, или интереса.

Нет,я не говорю что ей тогда никто ничто нечто(некто?) не пользовался извне. Но это раньше не напрягало. Людей вокруг меня тогда было гораздо больше, но меня совершенно не интересовало что они говорят, за редкими поводами, когда мне нужно было надеть галстук и свое лучшее лицо, чтоб и себя продать удачно, и самому чего
приобрести.И общий пьяно-дымный вечерний, сладко-фруктовый дневной или кофейно-туманный прохладный утренний бред не требовал от меня полного присутствия.В любом случае, даже без потери лица и галстука до сих дней, людей вокруг стало меньше, а человека больше. И мне хочется его её слушать и слышать.И мне это даже удавалось, но, в последнее время градиенты все чаще. Наверное батарейка все таки потеряла емкость...

У вас не найдется новой батарейки или хотя бы зарядника от кота?...


@темы: коты, батарейки

23:28 

Меня еще долго будет вдохновлять мой праздник,которого давно нет)

Ни в коем случае не стихи.А то знаю я всех вас.Сразу же размер искать начнете.

wake up through fluffy blankets and mellow pillows
sophisticated by yourself inside
split up your chocolate out of it's foil,tear off
and let the winter Sun chill out in your corners side by side

make up your shopping list inspired by skylight
tie that shoelaces into fractal figures
just do it,make your nails shine this night
just make all people smile in the distraction of your mind
oooh,distraction of your mind
is celebration of the joy of life


You know i'm falling
You do
I'm tastin' mintcrabs by you

show me some brand new world to come with candles and cakes
adjust my slim black tie as I like,in right way
and our blue but not so bluesy wine will make us mates
that mates who say you can stay
for the night
for celebration of the joy of life

You know i'm falling
You do
I'm tastin' mintcrabs by you
to come to celebration of the joy of life
to let the winter Sun chill out in our corners side by side...
for celebration of the joy of life...


@темы: Inspired, MyHoliday

17:03 

matou - photographe v1

Я немного увлекся крайне любительской фотографией для души) Так что,если вы фотограф,то вряд ли вам понравится xD

Ну а я так развлекаюсь) Ванильствую понемногу) Тут вот - лисофотки на мою соньку. И Лисэ фоткала меня своим Ико)

+Немного ФШ безумия из размазанной фотки)










@темы: resident evil, коты, креатив, лисы, фото

15:17 

Трудности перевода.( Мария Елифёрова) + Комментарии (Максим Кот)

Общеизвестный факт истории русского перевода, растянувшийся едва ли не на целое столетие, - дискуссия, которую можно условно обозначить как “буквализм или переводческое сотворчество?”. Трудно найти известного переводчика, который бы хоть раз в жизни не выступал против “буквализма”. Правда, в большинстве примеров, цитируемых классиками, речь идет не о каком-то сознательном принципе буквализма, а просто о плохих переводах и недопонимании текста. Тем более что на практике каждый отдельно взятый переводчик может оказаться буквалистом в одной области и чрезвычайно вольно обходиться с текстом в другой, как, например, В. Руднев, который требует заменить привычные русскому читателю имена Пятачка и Иа на “Поросенка” и “И-Ё”[1] и в то же время насыщает текст непристойностями, отсутствующими в оригинале[2] (мотивируя это психоаналитическим методом[3]). С другой стороны, отстаивавший право переводчика на “неточную точность” К. Чуковский возмущался, когда находил в английских переводах собственных стихов то, чего не было в оригинале[4]. Но, при всех оговорках и вопросах, которые вызывает тема “буквализм vs. сотворчество переводчика”, ее разработка оказалась крайне плодотворной для отечественного переводоведения - хотя бы потому, что накоплен колоссальный фактический материал, дающий представление о разных переводческих практиках, их эволюции, типичных ошибках и т. д.

Однако обсуждение границ переводческой вольности почти неизменно сводится к вопросу о стилистических элементах (просторечие, жаргон, фольклор, каламбур) и упомянутых в тексте реалиях[5]. Между тем существует особая область, в которой русские переводчики традиционно ведут себя очень вольно и которая очень мало подвергается концептуальному осмыслению. Это гендерные характеристики персонажей англоязычной литературы, не являющихся людьми (животных, аллегорических и мифологических образов).

Общеизвестно, что в английском языке все существительные, не указывающие на пол человеческих существ, формально относятся к среднему роду, а отсутствие флексий открывает писателям большие просторы для приписывания персонажам гендерных свойств. Так, Шекспир решил назвать эльфа из “Сна в летнюю ночь” Mustard Seed - “Горчичное Зерно”. Эльф, по-видимому, мужского пола, но если читателю или зрителю угодно воспринимать его как девочку, Шекспир этому не препятствует, тем более что в елизаветинском театре эльфа в любом случае должен был играть мальчик. Возможно, замысел и состоит в бесполости эльфа, которая заключается вовсе не в обозначении его средним родом, а в том, что в английском языке в подобных случаях переход от среднего рода к мужскому и женскому осуществляется равновероятно и с равной легкостью. В качестве имени Mustard Seed становится скорее общего рода, чем среднего, тогда как русское “Горчичное Зерно” - чисто среднего: на русский грамматический род контекст почти никогда не влияет6.

Но традиция русского языка не предусматривает имен собственных грамматического среднего рода (имена типа “Вавило”, “Данило” никогда не склоняются полностью по среднему роду и почти всегда имеют альтернативный вариант на -а), кроме того, настаивает на приписывании имени к конкретному грамматическому роду, соответствующему реальному полу. Есть, конечно, уменьшительные имена общего рода, наподобие “Женя” и “Валя”, а иногда слова женского рода оказывается возможным использовать в качестве прозвищ мужских персонажей (в русских переводах Шекспира - Башка, Основа, Пена), но заметим - в обоих случаях речь идет только об а-склонении, грамматически неразличимом для мужского и женского родов. Вот почему буквальный перевод - Горчичное Зерно - звучит по-русски несравненно менее легко и естественно, чем Mustard Seed оригинала. Читателю (и в перспективе режиссеру) сложно абстрагироваться от этого среднего рода - он “видит” его, тогда как англичанин за Mustard Seed видит то, что подскажет ему воображение или конкретная театральная постановка.

Еще сложнее обстоит дело с именами нарицательными, выступающими как собственные имена персонажей, гендер которых вполне определен и известен из текста. Позволю себе привести классический пример из немецкого - сюжет Гейне о сосне и пальме в изложении Лермонтова. Как пишет И. Чистова, “Лермонтов не принял во внимание существенных для Гейне грамматических родовых различий: в немецком языке “сосна” - мужского рода, “пальма” - женского. Поэтому стихотворение Лермонтова написано не о разлуке влюбленных, как у Гейне, а о трагедии одиночества, непреодолимой разобщенности людей”[7]. Лермонтова “потянула” за собой инерция русского грамматического рода. С английским переводчиком такого бы не случилось - он просто снабдил бы сосну и пальму соответствующими местоимениями he/ his и she/ her. Так же поступают и авторы оригинальных англоязычных произведений, чьи музы нимало не озадачиваются вопросом, как это будет в дальнейшем переводиться на другие языки. Как это ни странно, в большинстве случаев этим вопросом не озадачиваются и русские переводчики - они просто не осознают гендер персонажа как специальную проблему.

...Когда я сформулировала эту проблему, поделившись своими наблюдениями с одной старшей коллегой, она заметила: “Все это замечательно, только зачем это ужасное слово “гендер”? Говорите по-человечески - “пол”!”

К сожалению, при дальнейшем анализе вопроса выяснилось, что без “ужасного слова” не обойтись, и отнюдь не только потому, что gender - по-английски грамматический род. Напомним, гендер является не биологическим полом, а социальной половой ролью - комплексом предписываемых норм общественного и сексуального поведения. Действительно, многие гендерные исследования компрометируют себя тем, что написаны в идеологических рамках постколониализма и феминизма, и уж совсем абсолютное большинство - тем, что гендер фактически приравнивается к современному образу биологического пола: о какой бы эпохе и культуре ни шла речь, используется одна и та же дихотомия маскулинности и феминности, в лучшем случае к этому прибавляются гермафродиты и трансвеститы[8]. (Хотя, например, совершенно очевидно, что в Древней Греции мужчина и юноша играли разные социополовые роли, а следовательно, представляли собой и разные гендеры?)

Нередко бывает возможно выбросить слово “гендер” без потери смысла. Тем не менее именно перевод художественной литературы - та сфера, в которой видно, что понятие “гендер” имеет некий объективный методологический смысл. В самом деле, у животных есть самцы и самки (волк - волчица, петух - курица), но что если в тексте действуют неодушевленные предметы? Какой “пол” может быть у розы, в большинстве литературных традиций предстающей в женском роде, но в 99-м сонете Шекспира неожиданно принимающей мужской род? И это не грамматическая условность, так как образ розы во всех культурах, знакомых с этим цветком, тесно связан с любовной темой[9]. Роза как “она” - традиционный субститут возлюбленной. А у Шекспира адресат сонетов - юноша, поэтому вполне логично и роза оказывается в мужском роде.

Ботаники здесь могут вспомнить, что некоторые растения бывают раздельнополыми. Увы, как правило, это не те растения, на которые обращает внимание культурная традиция. И уж тем более нет пола у неживых предметов и абстрактных понятий. А ведь их тоже часто “одушевляет” литература - взять хотя бы незабвенный Самовар Иван Иваныч у Хармса. Здесь в дополнение к грамматическому мужскому роду слова “самовар” самовару приписываются мужские черты: характерные имя и отчество, ярость (“мужская” эмоция), властные полномочия (кому не давать кипяточку). Если бы на месте Самовара Ивана Иваныча была Кастрюля Марфа Ивановна, Хармс написал бы совершенно другой текст. Хотя воду для чая на практике можно вскипятить и в кастрюле.

К сожалению, роль гендера в литературном контексте еще не стала обязательным предметом внимания переводчиков. В особенности это относится к литературе, маркированной в читательском сознании как “детская”. Переводчик литературы, заведомо предназначенной для взрослого читателя, еще может обратить внимание на гендерные характеристики персонажей и приложить усилия к их сохранению в переводе - например, А. Штейнберг в “Потерянном рае” сохранил женский гендер Греха и мужской Смерти, пожертвовав нормой русской грамматики для сохранения мильтоновской образности. (Насколько удачно это решение, другой вопрос. Можно было бы попытаться подобрать синонимы, которые не нарушали бы нормы русского языка, например, Мерзость и Тлен, - правда, тогда сущность этих персонажей станет понятной только практикующим христианам. Но, с другой стороны, сам Мильтон ведь и писал не для атеистов или буддистов?)

Переводчики же “детской” литературы в большинстве случаев и не задумываются над тем, к какому гендеру относится персонаж. Механизм таков: сначала название персонажа буквально переводится на русский, а затем персонажу приписывается гендер по грамматическому роду русского слова. Полезно начать иллюстративный ряд с “Винни-Пуха”, поскольку там пример гендерного сдвига, с одной стороны, единичный, с другой стороны, структурно значимый для всего художественного целого.

Речь идет о Сове, персонаже, который в переводе Б. Заходера впервые был интерпретирован как женский, а мультипликационный фильм Ф. Хитрука дополнительно усилил феминные черты Совы в русском восприятии: Сову в нем снабдили модельной шляпкой с лентами и наделили речевыми манерами школьной учительницы. Образ готов. Между тем все, на чем он держится, - женский род русского слова “сова”, ибо в оригинале А. Милна Owl - мужчина (вернее, мальчик, так как герои Милна представляют собой набор разных возрастных и психологических типов детей). А поскольку девочки не имеют склонности к псевдоинтеллектуальному щегольству научной терминологией и маскировке невежества риторикой, то Сова закономерным образом становится старухой-учительницей (вероятно, на пенсии).

Кто же такой Owl в “Винни-Пухе”? Если мы учтем, что это мужчина, и к тому же юный (судя по тому, как он вписан в компанию зверей и как с ним обращаются, возрастной разрыв не должен быть большим)[10], - вывод очевиден: перед нами тип выпускника английской частной школы, неоднократно делавшийся мишенью сатириков в XIX-XX веках. Невежество, скрытое за квазиученым лексиконом, высокомерие по отношению к окружающим плюс склонность пускаться в сентиментальные воспоминания - стандартный набор характеристик этого типа, выведенного еще Л. Кэрроллом в образе the Mock Turtle из “Алисы в Стране чудес” (об этом персонаже мы поговорим в дальнейшем). Этот тип к моменту выхода в свет “Винни-Пуха” был уже известен английскому читателю. Милн добавил единственное новшество, доведя тем самым образ до уморительного гротеска: Owl на самом деле вообще никакой школы не кончал и даже читать толком не умеет (последнее обнаруживается в главе о пятнистом Щасвирнусе).

Если бы гендерная функция этого героя ограничивалась только напоминанием о некоем социокультурном типаже (не имеющем аналогов в России), то радикальные сторонники перевода-присвоения могли бы возразить: мол, книжка детская, ее смысл не в том, чтобы знакомить детей с нюансами английской социальной жизни, а в том, чтобы они читали добрые, умные и смешные истории и т. д. Но в действительности мужская природа Совы влечет за собой гораздо более широкие и глубокие последствия для всей художественной структуры винни-пуховского цикла в целом. Учтя, что Сова - мужчина, можно обнаружить, что до появления Кенги в Лесу вообще нет женщин[11]. Фрустрация, которую испытывают Винни-Пух и все-все-все при ее приходе в Лес, малопонятна читателю русского перевода. Дело в ее чуждости, в том, что она извне? Но ведь Тигра тоже приходит извне, однако его сразу принимают как своего и проявляют радушие, несмотря на то, что он заявляет о своем присутствии не самым вежливым образом - шумя среди ночи под окном.

В оригинале источник фрустрации для героев (и комизма для читателя) несомненен: Кенга нарушает единство мальчишеского мира Леса тем, что она женщина и при этом взрослая. Феминность и одновременно взрослость Кенги выражаются через ее материнство. В дальнейшем она и проявляет материнское поведение по отношению ко всем, кроме Кристофера Робина (ввиду его особого статуса в художественном мире “Винни-Пуха”; примечательно, что он не участвует в совете по изгнанию Кенги). Поначалу план ее изгнания связан именно с тем, что обитатели Леса не знают, как с ней общаться. Впрочем, и в подготовке самого плана они исходят из неверных предпосылок относительно женского мышления. Вместо того, чтобы расстроиться при виде исчезновения Крошки Ру и согласиться на условия похитителей, Кенга хватает Пятачка и подвергает его ряду унизительных (в мальчишеских глазах) процедур: отмывает в ванне, нарочно тыкая ему в рот мыльной мочалкой, растирает полотенцем и поит солодовым экстрактом (в переводе Заходера - рыбьим жиром). Тем самым она демонстрирует, что не воспринимает ни “похищение”, ни “похитителей” всерьез, - она обращается с ними как с заигравшимися детьми, каковыми они на самом деле и являются.

Тема вторжения женщины - в том числе в качестве воспитательницы-матери - в замкнутый мужской мир является традиционным источником комизма в мировой литературе и кинематографе (например, фильм “Семь стариков и одна девушка”, где комизм усилен инверсией возрастных ролей). Однако в английской литературе она приобрела особый оттенок благодаря специфической форме гендерной сегрегации, выработавшейся в викторианской и поствикторианской (до Второй мировой войны) Англии. Это не была сегрегация, свойственная патриархальным обществам, где мужчина и женщина были жестко разведены в пространстве и по социальным функциям и каждый пол обладал собственными табу, традициями и обрядами, вплоть до особого языка. Напротив, гендерная сегрегация английского общества возникла именно как реакция на исключительную по меркам XIX века свободу общения полов в Англии. Нормальный англичанин эпохи королевы Виктории проводил большую часть своей повседневной жизни в смешанной компании. Викторианство унаследовало просветительский взгляд на женское начало как на цивилизующее, противостоящее варварству[12], и вне этого представления не может быть понята пресловутая “викторианская чопорность”: присутствие юных девушек служило определяющей планкой приличия речи и поведения всех остальных. Именно поэтому мужская субкультура высших и средних классов Англии формируется как пространство, позволяющее “отдохнуть” от непосильных ограничений, налагаемых женским присутствием. Один из примеров такого “ослабления гаек” - обычай, согласно которому дамы после обеда удалялись в другую комнату, а мужчины оставались за портвейном (и получали возможность рассказывать непристойности).

Следовательно, мотив вторжения женщины в мужское сообщество, сам по себе комичный, для англичан приобретает дополнительное культурное измерение. Английское мужское сообщество - это сообщество, боящееся женского присутствия, поскольку последнее ассоциируется с повышенной требовательностью к поведению и с дефицитом свободы. Женщина воспринимается как “домомучительница”, строящая всех по линейке. По канонам английского юмора, в таких случаях мужчины, мнящие себя героями, проявляют себя в роли беспомощных и невоспитанных детей (чем только доказывают необходимость их воспитывать)[13]. Именно это и происходит в эпизоде “пришествия” Кенги.

Может показаться, что все эти тонкости не имеют отношения к переводу детской литературы и что это придирки взрослого ценителя “Винни-Пуха”, то есть нецелевой аудитории. Почему-то детей считают равнодушными к подобным вопросам. Но жизненный опыт свидетельствует, что в России, где половое воспитание детей до сих пор считается чуть ли не сатанизмом, в то же время гендерное воспитание навязывается детям с младенчества и довольно агрессивно. Оно не ограничивается различиями в игрушках и одежде: слова “ты же мальчик”, “ты же девочка” повторяются постоянно, как мантры. Любой читатель может припомнить, как когда-то считал своим долгом презирать “девчонок”, а любая читательница - как она морщилась: “Фу, дружить с мальчишками?” Принуждаемый с самых ранних лет к гендерной самоидентификации, ребенок должен быть еще чувствительнее к таким вопросам, чем взрослый.

Милн прекрасно отдавал себе отчет в этой чувствительности (существующей также и у английских детей, хотя им и не говорят прямым текстом “ты мальчик”, “ты девочка”). И он играл с ней. Из перевода Б. Заходера выброшен большой отрывок в начале первой книги, объясняющий имя Винни-Пуха. То, что имя Винни женское, большинству русских читателей неведомо. Единственный намек на это, оставшийся у Заходера, - указание на медведицу в зоопарке, в честь которой назван Винни-Пух[14]. (У Милна говорится просто Bear, но для англичанина имя Winnie столь безошибочно женское, что пояснений женской природы этого зверя не требуется.) Пух - не вторая часть имени, а прозвище, поскольку перед ним следует определенный артикль: Winnie-the-Pooh, как перед прозвищами королей и эпических героев. Комизм имени состоит не только в гендерной инверсии, но и в несоответствии эпической формы имени его случайному, “с потолка”, содержанию. Будь это русский медведь, его бы, возможно, звали Оля Пыхович.

Но, возвращаясь к Сове, - что же делать переводчику в таких случаях? Есть “медведь” и “медведица”, но мужской формы от “совы” русский язык не знает. Ясно, что писать “Сова сказал”, “Сова полетел” будет насилием над русским языком[15]. Единственный возможный выход - подобрать близкие по значению слова мужского рода. Можно согласиться с выбором В. Руднева, заменившего Сову на Сыча (едва ли не единственный бесспорный случай, когда его переводческая альтернатива Б. Заходеру удачна). Я бы предложила еще один вариант: Филин. На мой взгляд, потери смысла текста при замене Совы на Филина/Сыча пренебрежимо малы по сравнению с потерями смысла при смене гендера персонажа.

Таким образом, можно сформулировать следующие ключевые положения:

1) гендер сказочных (мифологических, аллегорических и т. д.) персонажей являет собой специальную переводческую проблему;

2) эта проблема в принципе решаема.

Как будет показано ниже на материале переводов “Алисы в Стране чудес”, положение 3 звучит так: “Но большинство переводчиков решать ее даже не пытаются”.

Переводов “Алисы” начиная с XIX века в России сделано огромное количество. Знатоки называют цифру 14, но вряд ли в настоящее время могут быть учтены все - в эпоху Интернета и всеобщего владения начатками английского было бы странно, если бы “Алису” не переводили любители: этот текст в России издавна служит таким же полигоном для переводческих упражнений, как сонеты Шекспира. В качестве иллюстративного материала мною отобраны восемь переводов (не в последнюю очередь по степени их распространенности и доступности). Переводчики: В. Набоков, Б. Заходер, Н. Демурова, Л. Яхнин, Ю. Нестеренко, А. Кононенко, Н. Старилов, А. Щербаков. Следует оговориться: у меня вызывает сомнения категоризация текста Л. Яхнина как “перевода” (сам он именует его “пересказом”) и даже как “перевода-пересказа”, поскольку сомнительно само знакомство Л. Яхнина с оригинальным текстом - “пересказ” демонстрирует удовлетворительное знакомство с содержанием “Алисы” и нулевое - с кэрролловским языком и стилем[16] (у переводчиков, читавших оригинал, это всегда сказывается на результате, даже если они ставят задачу осовременить текст). Тем не менее я включаю этот текст в список как интерпретацию “Алисы”, поскольку у Л. Яхнина, несомненно, присутствует свое видение кэрролловского сюжета, и выбор им имен и гендерных характеристик персонажей следует считать сознательным.

Начать необходимо с того, что ни в одном из восьми переводов не сохранился целиком гендерный состав dramatis personae. У Кэрролла присутствуют как минимум четыре персонажа мужского пола, именования которых в словарном переводе на русский язык приобретают грамматический женский род: Mouse, Caterpillar, Dormouse, the Mock Turtle (Мышь, Гусеница, Соня, Фальшивая Черепаха). Больше всех повезло the Mock Turtle: пять переводчиков из восьми поняли необходимость передать мужской пол персонажа. Возможно, благодаря эксплицитности контекста: the Mock Turtle и его соученик Грифон предаются воспоминаниям о школе, а в XIX веке ни в Англии, ни в России юноши и девушки не обучались в школах совместно. Следовательно, оба рассказчика должны быть одного пола.

В случае с the Mock Turtle дополнительным фактором, не позволяющим отделаться калькой, является сама трудность перевода имени этого персонажа. Кэрролл обыгрывает фразеологию, отсутствующую в русском языке: по-английски “фальшивым черепаховым супом” называется суп из телячьей головы. А с детской точки зрения, фальшивый черепаховый суп делается из фальшивой черепахи. Поэтому Дж. Тэнниел, первый иллюстратор “Алисы”, изобразил the Mock Turtle как черепаху с телячьей головой. Большинство переводчиков не сумели выпутаться из этой игры слов, и для читателя она осталась темной - в лучшем случае текст снабжают громоздкими сносками. Эпизод с the Mock Turtle настолько затруднителен для русского восприятия, что из русских адаптаций “Алисы” (радиопьесы 1976 года и мультфильма 1981 года) он вообще выпал. Только двое из переводчиков попытались решить проблему игры слов, основанной на подстановке пищевых продуктов, чтобы она стала понятной русскому читателю: Б. Заходер и А. Кононенко. У первого возник загадочный “Рыбный Деликатес”, что сохраняет гендер и дает возможности для игрового осмысления, но, к сожалению, не оставляет места кэрролловской ясности - новый образ темен и расплывчат.

Очень симпатична находка А. Кононенко: “Минтакраб”. Этот образ зрим и понятен русскому читателю, ибо “крабовые палочки” из минтая - вполне функциональный аналог “черепахового супа” из телячьей головы. Единственной претензией может быть то, что этот перевод анахронистичен. Но у А. Кононенко осовременена вся “Алиса”, и если возражать, то не против конкретного переводческого решения, а против всей концепции перевода, который у него абсолютно органичен и стилистически выдержан.

Остальные шесть переводчиков даже не попытались уйти от слова “черепаха”. В результате у трех из них этот персонаж все-таки оказался женским (Л. Яхнин, Н. Старилов и, как ни странно, В. Набоков). Еще трое пытаются употреблять слово “черепаха” в мужском роде: Н. Демурова, А. Нестеренко и А. Щербаков. Последнее, конечно, чуждо русскому языку, тем более что наблюдения К. Чуковского показывают: дети крайне чувствительны к грамматике мужского/женского рода[17]. Интересно, что ни один из переводчиков не попытался пойти обратным путем и превратить Грифона в Грифоншу - для сохранения гендерной однородности бывших соучеников (в этом случае слово “черепаха” могло бы без помех употребляться в женском роде).

Как мне представляется, вопрос о гендере the Mock Turtle и вместе с тем о русском эквиваленте этого имени следовало бы решать каким-то иным способом. Переводчики традиционно пытаются переводить это имя как “вещь в себе”, рассматривая свою задачу как словарную (подыскать русское слово на место английского). Между тем ресурсы для перевода, вероятно, нужно искать не только в имени, но и в контексте. Проза - не строфическая форма поэзии, чтобы соблюдать в ней эквилинеарность, и многим переводчикам приходилось прибегать к поясняющим вставкам даже во “взрослой” литературе. Почему бы не произвести такой опыт в данном случае? Это могло бы звучать примерно так:

- Ты знакома с Черепухом? - спросила Королева.

- А кто это? - удивилась Алиса.

- Это такой зверь, из которого варят фальшивый черепаховый суп.

- А мама говорила, что фальшивый черепаховый суп варят из телячьей головы, - возразила Алиса, которая, как мы знаем, для своего возраста была очень умной.

- Все правильно, - сказала Королева. - У него и есть телячья голова. И мозги в ней телячьи.

Сохраняется и реалия английского быта, и игра слов, которая переносится с имени на контекст (в данном случае - двусмысленность выражения “телячьи мозги”). Принципиально важно то, что при таком подходе переводчик более свободен в выборе имени[18] (поскольку на имя уже не ложится все бремя объяснения сущности персонажа), а значит, может уделить больше внимания гендерному соответствию.

Если в случае с the Mock Turtle абсолютное большинство переводчиков (пятеро из восьми) все же пытаются сохранить гендер, хотя только двое из пяти при этом не нарушают грамматики русского языка, то с остальными персонажами дело обстоит гораздо хуже. Caterpillar (буквально “гусеница”) становится женщиной у шести переводчиков из восьми: у пяти из них - Гусеница, а Л. Яхнин зачем-то заменяет Гусеницу на Бабочкину Куколку, тоже даму. Маскулинность сохраняется только в переводах Б. Заходера (Червяк) и А. Щербакова (Шелкопряд - лучший, на мой взгляд, эквивалент). Несчастный Dormouse поменял пол у пяти переводчиков из восьми, видимо, под влиянием русского женского имени Соня. Из оставшихся троих двое пытаются употреблять слово “Соня” в мужском роде, добавляя к нему слово “зверек” (В. Набоков, Н. Старилов), и только А. Кононенко подыскал любопытный вариант замены: Сурок. Вариант А. Кононенко удовлетворяет всем основным условиям функциональной эквивалентности: это название грызуна, оно мужского рода и также связано с темой сна (“спит как сурок”). Впрочем, можно обойтись и без замены: ведь один из видов сонь называется “соня-полчок”, и если назвать персонаж Соня-Полчок, то первая компонента приобретет искомый общий род и будет однозначно ассоциироваться с любителем поспать, а не с женским именем[19].

Больше всех пострадал Mouse из слезного моря - он стал Мышью в женском роде у всех переводчиков. Хотя можно было сделать его, например, Мышонком (манера читать лекции по истории этому не противоречит - возможно истолковать Мышонка как школьного отличника-зануду).

При этом сами переводчики рассматривают подобную практику как норму. Например, Ю. Нестеренко со всей откровенностью пишет в предисловии:

“У Кэрролла практически все существа, в том числе Мышь, Гусеница, Соня, - мужского рода (кстати, он довольно неряшлив в этом плане и периодически называет их то it, то he [“он”]). Понятно, что по-русски это звучало бы достаточно коряво, так что мне, вслед за другими переводчиками, пришлось “поменять пол” этим персонажам”[20].

Даже не комментируя тон, в котором высказано отношение к тексту Кэрролла, заметим: точное словарное наименование персонажа для переводчика важно, а вот гендер представляется чем-то несущественным, и то, что он легко заменяем, - “понятно” и легитимировано переводческой традицией. Переводчик даже не задается вопросом, для чего в книге Кэрролла столько мужчин и почему писатель, располагая столь гибким в грамматическом отношении языком, не сделал их женщинами (сказка-то предназначалась для женской аудитории!).

Чтобы меня не заподозрили в филологическом педантизме, постараюсь объяснить, почему гендерная принадлежность персонажей не является простым вопросом выбора между “он сказал” и “она сказала”. Caterpillar, превращенный в даму большинством переводчиков, курит кальян, а Алиса обращается к нему, используя слово “сэр”. Положим, мы выбросим “сэра” или заменим его на “мадам”, но что делать с кальяном? Из русских переводов “Алисы” читатель может сделать вывод, будто степенные дамы викторианских времен курили кальян, - на самом деле это так же невообразимо, как гуляющая с распущенными волосами Аксинья из экранизации “Тихого Дона” Бондарчука. Еще хуже с Dormouse. У Кэрролла ясно указано, что Шляпник и Мартовский Заяц ставили на него локти, когда он спал, и большинство переводчиков этот момент не опускают. Манеры Шляпника и Зайца хоть и скверные для английских джентльменов XIX века, но облокачиваться на девушку - явный перебор. Да и что это за английская леди, которая засыпает, упав мордой на стол?

Тот факт, что общество, собравшееся за безумным чаепитием, сугубо мужское, делает понятным многое: и манеры героев, и их демонстративную враждебность к Алисе, нарушившей границу маленького мужского мирка. Безумное чаепитие, хоть на нем и потребляют исключительно чай, имеет все признаки товарищеской пирушки: Алисе даже чуть не предлагают вино (отсутствующее де-факто, оно, выходит, присутствует символически - уж не выпил ли его перед тем Dormouse?). Dormouse замещает роль пьяного, чья функция - изредка поднимать голову от стола и рассказывать бессвязные байки, непонятные посторонним. Очень важна ситуация miscommunication: речь и поведение трех персонажей понятны только им самим, как посвященным, Алисе они чужды, а сама троица, в свою очередь, не знает, как разговаривать с Алисой, - отсюда разброс в интонациях - от натянутых любезностей до откровенного хамства. Представим, что юная девушка или девочка случайно забредает на междусобойчик трех оксфордских студентов (разумеется, в XIX веке). Общение с большой долей вероятности будет развиваться по кэрролловской модели.

Единственный персонаж, чей гендер не столь важен для понимания событий, - Mouse. Правда, чтение лекций во времена Кэрролла все же было мужским родом деятельности. Мир Страны чудес вообще по преимуществу мужской, а если там и попадаются женщины, то разнузданно грубые, агрессивные и лишенные женского обаяния (Герцогиня и Королева). Здесь вновь вступает в силу викторианская оппозиция “мужского” как “варварского”, “необузданного” и “женского” как “кроткого” и “разумного”. Алиса - образцовая викторианская героиня, обладающая свойствами, которые в ту эпоху считались женскими добродетелями: хорошим воспитанием, терпеливостью и здравым смыслом. Именно в этом качестве она и преодолевает абсурдные испытания хаотического мира Страны чудес. В финальной сцене все эти добродетели торжествуют: Алиса объявляет самодержавных лжемонархов “колодой карт” (победа здравого смысла), сокрушает скамью присяжных, ведущих неправедный суд, подолом юбки (феминность!) и возвращается от сна к реальности, где ее встречает старшая сестра (женская фигура, тогда как проводником в Страну чудес служит подчеркнуто маскулинный Кролик - в жилете, с часами и с повадками чиновника).

Моя цель в данном случае показать, что вовсе не так безразлично для художественного целого, в каком грамматическом роде говорится о Гусенице или Соне, и что стремление переводчиков цепляться за словарную точность в ущерб гендерному содержанию образа ничем не оправдано, кроме, скорее всего, нежелания тратить лишние усилия. В каждом случае нашелся хотя бы один пример, когда данная переводческая проблема была поставлена и успешно решена: Сыч вместо Совы, Сурок вместо Сони, Шелкопряд вместо Гусеницы и т. д. Это показывает, что ресурсов русского языка вполне достаточно для решения вопроса - если только переводчик им задается.

Практика игнорировать авторскую гендерную идентификацию персонажа и исходить вместо этого из буквального русского перевода его именования в некоторых случаях приводит к анекдотическим искажениям восприятия. Самый курьезный пример - Багира из “Книги Джунглей” Киплинга. Новеллы о Маугли в переводе Н. Дарузес были в свое время извлечены из сборника и публиковались отдельным циклом как “Книга о Маугли”. Такое редакторское решение может быть спорным, но в качестве адаптации для детей оно имеет право на существование (хотя “Книга Джунглей” в целом тоже писалась Киплингом если не для детей, то для юношества - не случайно туда не вошел рассказ о женитьбе Маугли, упоминаемый в одной из новелл “Книги Джунглей” как “рассказ для больших”). Гораздо более непродуманным решением стала замена пола Багиры, который в оригинале, увы, самец. О чем подавляющее большинство россиян, которым так полюбился этот персонаж, не подозревают.

Вообще, имя Bageerah мужское. Гораздо чаще оно встречается в форме “Багир” (в том числе у некоторых народов России). В оригинале образ Багиры совершенно однозначен - это герой-воин, снабженный ореолом романтического восточного колорита. Он противопоставлен Шер-Хану как благородный герой разбойнику. В модель поведения аристократичного джигита вписываются и его инициатива примирения враждующих сторон с помощью выкупа за Маугли, и его ретроспективно рассказанная история о пленении и побеге (последнее - топос ориенталистской литературы). Отношения Багиры и Маугли в оригинале - это отношения мужской дружбы, а вовсе не материнства/сыновства. Превращение Багиры в самку делает ясный и прозрачный киплинговский сюжет затруднительным для понимания: зачем, например, удвоение материнской опеки - разве Волчица не справляется с обязанностями по воспитанию Маугли? Затуманивается истинная природа отношений между Багирой и Шер-Ханом (герой - антигерой). Наконец, при такой трактовке образа Багиры выпадает целый ряд фрагментов из новеллы “Весенний бег”, с которыми переводчица просто не в состоянии справиться.

Речь идет об одном из самых прекрасных в мировой литературе лирических изображений пробуждения юношеской сексуальности. В переводе Н. Дарузес от этих частей текста остаются только неясные намеки. Можно, конечно, предположить, что здесь сыграла свою роль советская цензура, - хотя и удивительно, что текст, вполне годившийся для викторианских подростков, мог быть сочтен неприемлемым для советских[21]. Но, по крайней мере частично, причиной редактуры служит именно смена пола Багиры. В оригинале Багира готовится к свиданию с самкой, и смысл вопроса Маугли (к лицу ли Багире резвиться и кататься кверху лапами?) совершенно очевиден: Маугли обвиняет Багиру в недостаточно мужественном поведении. Маугли испытывает и мальчишескую ревность - оттого что Багира, прямо-таки в соответствии с песней о Стеньке Разине, “на бабу променял” боевую мужскую дружбу, и, сам себе еще не отдавая в этом отчета, - зависть, так как обнаруживается, что у Багиры есть что-то, чего нет у него. В переводе из диалога Маугли и Багиры трудно извлечь какой-либо внятный смысл, кроме того, что Маугли почему-то недоволен. Само развитие событий в результате выпадения нескольких важных фрагментов утратило в “Весеннем беге” стройность и логику, так как выпала смысловая ось всей новеллы: Маугли считает, что боевые друзья предали его, увлекшись чем-то, с его точки зрения, недостойным мужчин. Разумеется, при женском облике Багиры ревность Маугли меняет вектор, и вся психологическая драма приобретает непредусмотренные зоофильские тона - поэтому вполне понятна попытка Н. Дарузес свести к минимуму психологизм и эротизм Киплинга путем радикального сокращения текста.

Но даже трансформации, которым подвергся текст Киплинга, можно счесть “погрешностью в пределах нормы” по сравнению с тем, что произошло с образом Багиры в русской массовой культуре - в особенности после того, как в мультфильме пантера приобрела вызывающую женственность, заговорив томным контральто и кокетливо потягиваясь чуть ли не при каждой реплике. В сознании россиян Багира является эталоном женственной сексуальности. Запрос в Яндексе на слово “Багира” дал около миллиона ссылок, поэтому пришлось ограничиться просмотром первых тридцати. Среди этих тридцати (без учета повторяющихся ссылок): три салона красоты, две студии танца живота, один магазин, торгующий костюмами для танца живота, один салон эротического массажа и одно использование в качестве женского ника в Интернете. Киплинг бы удивился.

Должны ли происходить такие вещи в процессе межкультурной коммуникации? Как мне представляется, все-таки не должны, и то, что они периодически имеют место, - не основание для их легитимации. Например, уже давно принято с высокомерием относиться к переводческой традиции XIX века менять западные имена героев на русские[22], и многие возмущаются В. Набоковым из-за того, что в “Ане в Стране чудес” он предпринял попытку эту традицию возродить: современный читатель хочет видеть в чужестранной литературе чужестранную же реальность, а не то, что и так видит каждый день вокруг себя[23]. Но чем замена мужчины на женщину лучше замены Смита на Кузнецова? Пожалуй, в первом случае степень miscommunication даже серьезнее.

Если рассмотреть причины, по которым с Багирой произошло столь затянувшееся недоразумение, то на входе обнаружится опять-таки единственная сколько-нибудь основательная мотивировка: грамматический род русского слова “пантера”. Уже говорилось о том, что средством преодоления гендерных затруднений является правильный подбор синонимов. О богатстве русского языка много и часто говорится, но на практике им не умеют и не хотят пользоваться. Если Багира мужского пола, то он леопард.

Существует ошибочное бытовое убеждение, что только черная разновидность леопарда называется пантерой. Это неверно. “Леопард” и “пантера” - синонимы. Слово “пантера” в настоящее время не является зоологическим термином. В XIX веке пытались различать два отдельных вида - леопарда и пантеру, но не по цвету, а по телосложению или месту обитания, причем некоторые зоологи и тогда считали эти понятия синонимами[24]. Багиру просто достаточно несколько раз назвать “черным леопардом” - а для пущей воинственности и ориентальности он мог бы зваться и “черным барсом”, поскольку “барс” - одно из обиходных русских названий леопарда в старину, и тот барс, с которым сражался Мцыри, с зоологической точки зрения был леопардом.

Печально то, что перевод Н. Дарузес (как и перевод “Винни-Пуха” Б. Заходера) в самом деле очень хорош и воспринимается как канонический. Для того чтобы перевести и Киплинга, и Милна заново, исправив гендерные недоразумения, нужны как минимум столь же гениальные переводчики, иначе их переводы заведомо проиграют. Как максимум - эти переводчики должны суметь убедить читателя в том, что их переводы действительно обладают превосходством, так как их все равно будут сравнивать с Дарузес и Заходером, и чаще всего в пользу последних (есть такая вещь, как инерция первого впечатления). Пространство перевода Кэрролла намного гибче и демократичнее. В этом отношении “Алисе” одновременно и не повезло (отсутствие канонического русского текста и какого бы то ни было консенсуса между сторонниками разных переводов), и повезло (открытость для дальнейшего совершенствования переводческой практики).

Наблюдения над гендерными сдвигами в русских переводах выявляют любопытную картину: во всех без исключения случаях, известных автору настоящей статьи, сдвиг происходит в одном и том же направлении - мужской персонаж в переводе превращается в женский. Возникает искушение истолковать эту тенденцию как своеобразную советскую “политкорректность” - стремление разбавить мужскую компанию женскими образами[25]. Но при разборе каждого конкретного случая за ним не обнаруживается специальных мотивировок - лишь механический подход к передаче имени персонажа и неотрефлексированность гендера как особой переводческой проблемы.

И в заключение хочется привести пример с переводчиком, который не игнорировал описанную здесь проблему, а подходил к ней осмысленно и с большим тактом. Правда, речь пойдет не об английском языке, а о французском. Это Нора Галь, переводившая “Маленького принца”[26]. Вопросы гендера занимают несколько страниц в ее воспоминаниях о том, как она работала над переводом. Например, Роза в сказке - женщина; по-русски и по-французски род слова “роза”, слава богу, совпадает. Но что делать с начальными строками, в которых цветок еще не распустился и герой пока что не знает, что это роза? “Цветок” (la fleur) по-французски женского рода, и его женственность заявлена у Экзюпери с самого начала. Переводчица трудится над подбором слов, которые могли бы на это указать: “красавица”, “гостья”...[27] А вот другой вопрос: кого встретил Маленький принц в пустыне - Лиса или Лису? Некоторые коллеги Н. Галь полагали, что Лису. Но переводчица выбирает Лиса и убедительно обосновывает свой выбор, заодно демонстрируя, как может меняться смысл текста от гендерной перестановки[28]. Хочется верить, что будущее перевода за подходом Н. Галь, вне зависимости от того, идет ли речь о “детской” или “взрослой” литературе.


Текст является интеллектуальной собственностью Елифёровой Марии.




То есть,осмысленно рассуждая, можно сказать о двух вещах.Во первых - даны все ответы на вопрос о восприятии произведений в России и Европе.Все просто.Многое переписано на русский язык с "черного" на "белый",с "белого" на "серый".Опущены нюансы.Фундаментально изменены главенствующие образы и их черты. И я даже осмелюсь назвать некоторые из русских вариантов не просто переводами ,а страшным словом - плагиатами. С уверенностью можно сказать что да,есть такая сторона - в Советском Союзе хорошей литературы было не очень много. А где - то там, в местах сродни соседним галактикам она была. И вращающиеся в литературных кругах "Алого бункера" об этом знали.И возможно с хорошими намерениями взялись переводить и делиться солнечным огоньком с суровыми обитателями полей и заводов. Но надо заметить,что раз взялись переводить,значит понимали ,что читают. И,честно говоря , на мой взгляд и с моим знанием английского (говорю свободно,когда не туплю,но когда туплю,туплю на любом языке, включая родной) явно не из - за капиталистической тематики взялись переиначивать они произведения.Причину этого уж сами все додумают,каждый в меру своей испорченности.

Во вторых - я потерял мысль.

В третьих - хорошо,понятие интеллектуальной собственности на жителей железно - красной резервации не распространялось.Так почему бы не перевести корректно и не подписать своей nom célèbre ? Почему?

Ну и в конце концов ,если даже взирать на это с первого (и единственного) надземного этажа сегодняшней Empire russe . Новый, корректный перевод вряд ли много чего даст.Эта страна выросла на том,чем ее накормили в детстве. Ее еще в те самые времена "одели в фейковый Gucci и дали в руки пачку крабовых палочек".То есть,фактически,те,кто сейчас у нас является совершеннолетним и молодым (да и не только) населением (не состоящим разумеется из откровенных клошаров и маргиналов) ,за исключением редких и единичных особей, коих взрастили менее традиционным для страны образом,просто не воспримут никак адекватный перевод.У них в голове не уложится.Они не то,что не поверят или не примут,они даже всерьез это не воспримут. Потому что фейк в этой стране вкладывается в среднестатистического гуманоида из рук местных божков и через молоко матери.Но это уже совсем другая история...

@темы: перевод, литература

18:32 

Погода.vol1

Пустота.Тихая и гулкая пустота в голове орошается звуками внешнего мира,как орошается ручейком пустыня...Никак.
Снег,мокрый и тяжелый бьет своими хлопьями в стекла очков,отдаваясь звоном в ушах,возникающим резко,будто бы начинающим нарастать,
и тут же затухающим с хлопком,как от резко брошенной в лицо подушки.

Что говорят люди? Я не знаю. Не знаю вообще что происходит в этом громком и далеком мире, отделенном от меня оболочкой тела, отгороженном туманом в глазах.Иногда они закрываются.Но в этом нет нужды.Все,что я вижу - разноцветных людей,которых покидали в большую миску,
добавили немного асфальта,капнули туда экстракта серого неба,а быть может и небозаменителя ,посыпали каким то неловко мороженым снегом
,тщательно перемешали , и , для общей эстетической атмосферы,быть может, на чей то дурно изысканный вкус, воткнули в получившееся блюдо пару зданий и машин. Чем лицезреть это,уж лучше закрыть глаза.
Слушая неравномерный звон совсем немузыкальных очков. А снег на них почему то тает,тает,зараза на холодном стекле и капает на щеки,и получается что я вроде как плачу не глазами,а линзами очков.

Под ногами смачно чавкает,так, что можно записывать и вставлять в любой хоррор, и где- то там вокруг стоит кататонический гул создаваемый древними механическими созданиями,отфыркивающими почерневшее масло и ревматично лязгающими шестернями.Кажется, если когда нибудь они уснут , можно будет слышать как ссыпается ржавый песок в общую миску странных ингридиентов блюда, в котором кто - то решил вдруг воплотить свои самые смелые кулинарные фантазии.

Как вдруг,ощущение подсказывает на миг,что мир то переменился...Но чернота все та же, туман такой же, и пустота ,и звон в ушах и мир все тот же , и очки фальшивят свою мелодию изо всех сил , напоминая то пьяного джазмена с расстроенным роялем , то некий восточный вид флейты , то ветер в пустынных дюнах.

А,пустыня! Показалось...Это всего лишь я, всего лишь ударился головой о скользкий асфальт.И угрюмо взирает теперь сверху на мое тщедушное на общем фоне тельце Небозаменитель , всем своим видом показывая что я мало того что холуй необразованный, да еще и богохульник.Но мое тело снова смыкает веки и ухмыляется,продолжая слушать лязганье древних машин,джаз пьяных стекол и звук перемешиваемого большой ложкой этого мира в миске.А с волос капают в цветастую серость странные горьковато - соленые тёмные слезы .
запись создана: 15.11.2012 в 15:25

okoto

главная